след взяли благоволительницы

не припомню, чтобы меня так сильно трогала художественная литература, по крайней мере, за последние лет 5 точно (Сорокина не трогаю, он все равно с «Романом», «Настей» и «…Мариной» несокрушимый и стоит на пьедестале моих предпочтений). еще на прошлой неделе дочитала 900-страничный роман  «Благоволительницы» Джонатана Литтелла, с творчеством которого я была знакома по плохо (ужасно) переведенной на русский язык книги про художника Бэкона.

Моя подруга, описывая свое прочтение «Улисса» Джойса как-то сказала: «Я читала, и ничего не происходило. Ровно до тех пор, пока я не увидела, как океан касается моих коленок».

Мне кажется, что это очень похожее ощущение от прочтения «Благоволительниц» у меня. С первых страниц под свист пуль льется поток кровяного месива, брани и несправедливости. Сначала тошнит, сильно тошнит. Потом ты начинаешь морщиться: мне приходилось закрывать глаза от отвращения, иногда я вскрикивала, как вскрикиваю только на фильмах Балабанова.

но проходит два года войны, главный герой попадает в Сталинград  — «котел», «мясорубка», из которой выбраться — шанс стремится к нулю, но он выбирается и чудом выживает. незаметно для себя я ощущаю себя в книге, живу в ней, и война мне не кажется чем-то из ряда вон выходящим — мне надо жить и жить надо пока что в таких обстоятельствах, и я живу, даже выживаю.

я не превращаюсь в главного героя, не ощущаю себя им, но чувствую, что я — все, что творится в этой книге вокруг, следствие и причина всего этого: красивая еврейская девушка, с разбитой в кашу головой, невинный мертвый ребенок, беременную мать которого вспороли, девушка из автобуса, которая едет в бассейн, ребенок, который дрожит и плачет при бомбежке, секретарша рейхсфюрера, готовая провести ночь с любым арийцем, русские и немецкие солдаты, убивающие и мстящие, молящие и просящие, помогающие и жалеющие, погибшие и выжившие, вздернутые евреи, цыгане, татары, маленький мальчик Яков с будущим большого музыканта, которое никогда не наступит, слон в зоопарке и умирающая обезьяна, рисунок совокупляющихся Гитлера и Сталина на стене, я погибшая честь и вечный позор, я — вечная доблесть и такая же вечная трусость. я — тот, кто стоит у рва — с оружием и без.

говорят, что выбор есть всегда, он и вправду есть, но не всегда в твою пользу.

 

Реклама