10 актов отчаяния

1.

Из всех видов досуга, которыми можно себя занять в четверг вечером с любимой женщиной, ты выбрал поход в музей. Из всех музеев, которых огромное количество в Москве, ты выбрал тот, в котором работаю я. Из предоставленного музейного пространства, которого у нас в музее 5400 квадратных метров, ты выбрал маленький кусочек, через который прошла я в тот самый момент, когда ты был там. Ты меня узнал.

 

Внутри все провалилось, сжалось. Сколько прошло времени? 3 года? 3 года и 5 месяцев? По-моему, ты даже уже женился. Ровно так, как я и предсказывала, даже кандидатура совпала. Смешно. И как-то больно что ли от такой своей чудовищной проницательности. Даже обидно, потому что не ошиблась ни в тебе, ни в прогнозах. Ошибка почти всегда дает шанс на то, чтобы все исправить. А тут — пустота.

 

Та самая пустота, которая пришла на смену потоку чувств и ощущений, хлынувших в мой воспаленный и истерзанный мозг: агония, умышленная потеря слуха, страх, ненависть, недоумение, в конце концов. Что там говорят, что от любви до ненависти один шаг? Ну, наверное, так и есть. Только у меня это было 3,5 года назад, а сейчас у меня внезапное чувство ненависти сменило облегчение, радость и сочувствие.

 

Синусоида вела себя крайне агрессивно, но потом превратилась в тонкую прямую линию, как будто кто-то умер. Умерло окончательно: всё к тебе. И это был момент наивысшего удовольствия. Как будто я сидела в клетке, и тут меня выпустили в поле.

 

И это всё является лишь попыткой заново пережить этот момент удовольствия, упиваясь собой, своим тщеславием и знанием, что ты теперь калечишь другого человека, который пошел на это весьма осознанно. Вроде как это и не месть, но торжество меня в моем же месте силы, где ты всего лишь гость.

 

Страх, страх был у тебя в глазах. Могла ли я мечтать о большем возмездии за всю боль, которую ты проецировал  на меня?

 

Воистину, все воздаётся, порой причудливым образом. Никто не знает о своем пути, и как этот путь закончится, но ты помнишь ведь, что наш с тобой любимый Билли Корган говорил “the only mantra I believe is divine justice”.

 

Мне нравится муссировать свою боль, я ею упиваюсь. Если мне плохо, я творю. Моя боль — источник моего вдохновения.

 

Мне нравится быть счастливой. Когда я на вершине своего счастья, я творю. Мое счастье — источник моего вдохновения.

 

За прошлую неделю 4 человека сказали мне, что я им показалась а) стервой б) претенциозной в) вредной г) сволочью. Нравится представлять, какое количество людей промолчало об этом.

 

За прошлую неделю еще 3 человека сказали мне, что я их вдохновляю. 3 против 4 — неплохо, в терминах математики можно воспользоваться банальной функцией сложения, получится 7.

 

Нет, нет! Никакой коллекции я не собираю. Ленивые люди не могут коллекционировать. А вот философами и наблюдателями они вполне могут быть.

 

Я вообще за любой выражение эмоций и мнений. Просто иначе мне скучно.

 

Что-то из монологов с адресатом, внутри себя произнесенных, но не озвученных в силу боязни. Так бывает очень часто.

“Вот мне часто приходится слышать такую фразу: “мне очень комфортно с ним/ней общаться/стоять рядом/сидеть/ходить и тд.”

А мне вот совершенно некомфортно быть рядом с тобой. От слова совсем. Я себя чувствую скованной, зажатой, радостной, счастливой, разъяренной, даже несчастной и обиженной. Всегда по-разному, но слово “комфорт” здесь уж точно не является уместным.

Да и вообще, о каком комфорте может идти речь, если меня не покидает ощущение, что все, что я испытываю в последние месяца два — возвращение меня туда, откуда я пыталась вырваться. И вырвалась ведь. А сейчас опять этот же круг? Квази-повторение? Проверка на прочность? На что еще проверка? Жуть же. Живу как во сне, потому что выхода из ситуации не вижу. Он наверняка есть, но только как во сне, совершенно не очевиден и не очень-то и соответствует правде.”

 

Сочиняю истории. Свою историю переписываю. Избавилась на днях еще от трех дневников: веду их так старательно, а потом либо сжигаю, либо выкидываю. Бывает, что и не свои выкидываю.

 

В. и Л., наверное, икру мечут. В. писала о Лёше, но дневник лежал не у Лёши. Жаль дату не посмотрела. Дневник Л. я открыла, но быстро захлопнула. Так ведь меня могло и убить от энергетического потока.

 

Вы вообще знаете, как это тяжело — читать чужие дневники? Как будто распорол человеку брюхо и глумишься над ним. Поэтому чужих записей остерегаюсь. Про  Лёшу узнала очень случайно, дневник ветром разметало.

 

Л., я сожгла твою картину. Это чудовищный акт с моей стороны. В защиту скажу, что картина была откровенно плохой, да и плохо мне было рядом с ней. Сама понимаешь, на войне все средства хороши. А на войну с хандрой и болезнями отправляться нельзя. Ты же знаешь, я беспринципна к тому, что мне мешает.

 

9.

Ты хоть и назвал меня бесчувственной, что мне все равно, тебе все равно, а мне так не кажется. Но, стой! Как это я бесчувственная? Вот у меня есть сердце, оно бьется, вот у меня есть чувства разные. Ты не прав.

Мне ведь надо как-то защищаться. А кто и как меня защитит, я не знаю. Зато я вроде неплохо научилась воздвигать стены, пользуясь сарказмом, желчью и еще некоторыми штуками.

10.

Baby, did you forget to take your meds?

 

Реклама